Южно-Сахалинский местный общественный фонд
«Дикая природа Сахалина»

Главная

Сложи так - ч.3

1992 год. Власть вроде ещё как народная, а с другой стороны ... В общем - классическое безвременье. Со всеми плюсами и минусами. А пока... О вкусах нам тогда спорить было некогда. Просто некогда…
1.
Весной 1992 года доразведку проводил в гордом одиночестве по половодью в мае-июне. У самого тылового шва, залитого талой снеговой водой, биолокатор показал четыре оборота влево, три - вправо. Такое у меня случалось всего несколько раз. Над человеческими черепами. Здесь же присутствовал остальной "джентльменский набор", успевший войти в анналы биологической разведки - борщевик сладкий, соответствующей жизненности шиповник морщинистый, малина сахалинская и боярышник зеленомясный. Иными словами - ружейная смазка пока ещё не установленного типа, органические останки и то, что могло снести из разрушенного ложемента верхнего огневого яруса… В общем, "ныряем на минус 10, может глубже". Сверху как в рекламе - толстый, толстый слой... стрелянных бердановских гильз из ложемента верхнего огневого яруса.
Дальше начиналось самое интересное. В свое время охотоведы подпрудили реку Сережка, желая получить затопленное пространство, на которое будет садиться утка. Подразумевалось также создание благоприятных условий для расселения черной разновидности ондатры. С черной разновидностью не выгорело, как и с канадским бобром и кабаном. Рыжая ондатра какое-то время жила на берегах этой разлившейся речушки, но и она ушла. Утка если и садилась, то ненадолго. Уж больно место бойкое выбрали для зверья и птицы рядом с проезжей полевой дорогой. Потом выше прорвало древнюю японскую дамбу, прервалась связь с истоком - он теперь представлял забитую жидкой грязью канаву, и чистая речка превратилась в зловонную лужу. Начал сохнуть лес. Иными словами, вашему покорному слуге предстояло решить несложную задачу: заниматься подводной археологией прямо сейчас, в ледяной воде среди не растаявших снежников или подождать, когда наступит летняя межень и вода будет просто холодной. А это всего 10-15 дней в конце июля и начале августа. При этом возможны некоторые смещения дат до недели, а также внезапное прохождение средних размеров циклончика диаметром в 1500 км. Со всеми, как говорится, втекающими. И выпадающими на водосборную площадь. Поскольку вытекало это хозяйство из одной единственной ржавой трубы, проложенной под дамбой. К слову сказать, достаточно медленно. И вытекало весь май и часть июня.
Когда первая группа в конце в середине июня появилась в устье р. Ударница, добралась до родника и далее, с отдыхом, до реки Восточная, выяснилось, что в устье она сильно разлилась, подтопила нашу переправу и залила переувлажненный луг за узкой полоской пляжа. Передовая группа, Саша Стародумов и Севка, рванули без брода, по пояс в воде. Ощущения в это время года более чем острые: холодная вода, небольшое волнение и пронизывающий северо-западный ветер… Когда мы вышли к устью, наши герои бодро топали по пляжу с завязанными вокруг шей штанами. Проявленный героизм я не оценил. У меня было предчувствие, что жидкими соплями километровой длины и "легким спортивным кашлем без крови" наши удальцы не отделаются… Основной группой поднялись по правому берегу Восточной и перебрались на другой берег здоровенному поваленному дереву, не замочив ног.
По прибытии на базу нас встретила растопленная печь. Но сеанса "лопатотерапии" нарушители маршевой дисциплины все равно не избежали… Сразу выпили горячего чая, пока Таня Усова сварила обед…
Проверили запас распиленных и нарубленных дров, а также длинных сушин, установленных по-чалдонски вертикально у края крыши. Имела место некоторая убыль после завершения охотничьего сезона, и её необходимо было восполнить. Разобрали топоры, взяли "Дружбу-2" (1), захватили автомобильный прицеп от "ЗАЗа" и пошли на полянку с поваленными деревьями и сухостоем.
На базе остался наряд, укомплектованный "несгибаемыми, но промокаемыми" Сашкой и Севой и поваром Таней. Саша с Таней укомплектовали метеорологическую будку, вернули "на родину" зимовавшее на чердаке охотничьего общежития мерное ведро к осадкомеру Третьякова, установили коленчатые термометры Савинова на площадку для измерения температуры почвы, выложили там же минимальный и максимальный термометр, а на крыше общежития установили ветромер Третьякова. Затрепетал на ветру самодельный Андреевский флаг - молодежный поисковый отряд "Франтирер" открыл компанию.
2.
Лирическое отступление, или Лирика и физика атмосферы:
Если в сердце закралась к вам злая тоска
и царит замерзанье в природе.
Отправляясь по девкам в чужие места,
одевайтесь всегда по погоде…
В полной мере эти незатейливые строки можно отнести к южному берегу озера Тунайча и всему нашему острову в целом. Главным отличием южного побережья озера Тунайча от северного побережья Черного моря в это время года является наличие атмосферного фронта, разделяющего относительно теплый залив Анива и холодный залив Мордвинова. Не сказать, что вдоль линии фронтального раздела дуют ураганные ветры, но 5-6 метров в секунду при 90% влажности и температуре +12-+16°С дают эффект, как в морозильной камере. Посему в дополнение к купальным принадлежностям прилагается стёганый бушлат. Желательно с капюшоном. Желательно к купальной шапочке захватить и шерстяную шапочку. И свитер с высоким горлом, именуемый в народе "сахалинской майкой". Нет, вы конечно можете купаться и загорать… Если после возвращения с берега, где шумит холодная светло-зеленая, с пенным гребнем короткая и злая тунайчовская волна, вас ждут горячая печка и огненный черный кофе с сахаром и красным перцем, именуемый также "жутью". Мы так, собственно говоря, и делали с Володей Иконниковым в ноябре 1993 года. Но, выбравшись из воды и растеревшись докрасна махровым банным полотенцем, будет правильно надеть бушлат и шерстяную шапочку. И пробираясь через колючки реликтового приморского розария, помните, что вас ждут не только горячий кофе и печка, но и обычные в это время года клещи…
Однако купание относилось скорее к области мечтаний. Вы могли проработать и 10 дней, и 20, но так и не увидеть Солнца. Если только в просветах между низкой облачностью, иногда срывающейся короткой моросью. Или размытый диск через облака. Вот примерно на такую погоду мы и напоролись в июне 1992 года. Скажу честно - было несколько солнечных дней с пронзительной синевой неба и свежим ветром. И мы даже купались.
3.
Предчувствия меня не обманули: на следующий день Севка и Саня затемпературили. Сопли и кашель также имели место быть. У Саньки Стародумова ко всему прочему пропал голос, и наш Старый сипел, как Сиплый из "Оптимистической трагедии" Всеволода Вишневского. Поэтому его простуду сразу окрестили "сифилисом" и постоянно приставали с невинной просьбой произнести сакраментальную фразу - гибрид слов Вожака и Сиплого: "Мы за революцию кровь проливали… По три раза сифилисом болели…" Старый пару раз повторил и засипел ещё больше.
Дилемма "Будем-таки лечить или пусть его живет" была быстро решена в пользу "будем лечить". Девчата набрали веток и листьев малины, добавили прошлогодних плодов шиповника и для аромата - листьев смородины полеглой, известной в миру под именем моховка. Все это заварили крутым кипятком… И дали испить болезным. К этому времени я уже завершил костоломный массаж и засунул Саньку в свой геологический спальник. Туловище в спальнике уложили к печке. Силантия-Севу к печке укладывать не стали. Через час пациенты плавали в собственном поту стилем баттерфляй. К утру были здоровы и что называется "рвались в бой". Однако пришлось ребят маленько придержать ещё на сутки - проблем с желающими работать миноискателем и саперной лопатой у нас не было. А сутки подколок, примочек и шуточек самого невинного характера нашим больным совершенно не помешали.
Кувыркаться по пояс в очень холодной июньской воде и липкой и не менее холодной черной болотной грязи в компании оттаявших пиявок на пронизывающем до костей ветру мне совершенно не улыбалось, поэтому мы вели на позиции технические работы и описывали верхний огневой ярус. Думаю, не улыбался такой героизм и моим ребятам.
В этом сезоне мы использовали три ИМП-6: два работали на позиции, один за её пределами, в "свободном поиске".
Пользуясь отсутствием отдыхающих, "нырнули" под дорогу. Не сказать, что мы тешили себя какими-то иллюзиями по поводу сколько-нибудь серьезных находок в левофланговом окопе верхнего огневого яруса… От окопа оставалась не размытая банкетка и собственно достаточно узкий ход сообщения, забитый черной землей и смешанной с суглинком и песком древесным углем. Мы скорее отрабатывали номер… Но ещё в 1990 году осенью ниже остатков этого окопа мы наткнулись на остатки шинели с красными петлицами и буквально разнесенные на куски остатки позолоченных карманных часов. Мы надеялись найти останки владельца шинели или их фрагменты. Окоп "разрабатывали" старшие - Сева - "Силантий", Леша "Цапыч" Цапов и Пашка "Луна" Галлиев. Местечко у них было, что называется "на холодке": жарко в зимних бушлатах им не было. Страховал эту "троицу" с миноискателем Саша Стародумов. Девчата занимались центральным ложементом верхнего огневого яруса.
Находки у них были тоже разные. У парней - стреляные гильзы, шрапнель. Пару раз попались осколки 75-мм шрапнельного стакана: крупный фрагмент стакана, дистанционное кольцо и вышибная диафрагма. Как раз напротив места находки шинели и позолоченных часов. Но самой шикарной находкой стали осколки крупного медицинского флакона с двуглавым орлом и надписью латиницей "Фармацея". Может быть, одна из медсестер пыталась помочь раненому владельцу шинели с красными петлицами и сама попала под разрыв шрапнельного снаряда? Как знать… Тем более, по информации директора Сахалинского областного краеведческого музея В.М. Латышева одна из женщин в ходе последнего боя 2-го партизанского отряда получила тяжелое ранение… А пока ребята фиксируют находки, делают чертежи и планы шурфов.
У девчат - очень часто встречаются приспособления для разборки и чистки однозарядной винтовки Бердана №2: притирки, отвертки, навершия шомполов. Здесь же найдут сорванный с винтовки прицел с прикипевшим к отметке 200 целиком. Попадаются остатки керамики и бытовые предметы. Пару раз попались разорванные при пожаре бердановские гильзы. Таня и Валя Усовы сантиметр за сантиметром малой саперной лопатой и широкими туристскими ножами расчищали банкетку и ход сообщения центрального ложемента верхнего огневого яруса. Знаковой находкой стали несколько разбитых бутылей из-под уксуса с московской маркировкой кириллицей и латиницей, а также более мелкие пузырьки из-под медикаментов.
Второй миноискатель работал на правом фланге партизанской позиции. Ближе 18 метров минеры друг к другу не подходили - начинали неприятно давать о себе знать взаимные помехи.
Третий минер на пару с "кротом" работал на японской огневой, уточняя количество японских стрелков, оставивших в 120 метрах к северо-востоку от партизанской позиции россыпи стрелянных гильз от винтовки "Арисака". В этом сезоне дополнительных "покладок" с россыпью из 25-40 стрелянных гильз мы так и не нашли. Мы их вообще больше не нашли. Не нашли ничего и на противоположном берегу реки Сережка. Ни под аппендиксом заброшенной лесовозной дороги, ни на площадке четвертичного озерного вала, густо поросшего молоденькими елями и пихтами.
И так день за днем. Фиксируя снегомерной рейкой глубину стылой темной воды на тыловом шве, между первым озерно-речным валом-косой и низкой поймой реки Сережка. Вода уходила медленно.
Погоды стояли всякие, но на случай простоя у меня были развернуты и функционировали метеорологический и гидрологический посты, работающие в садистском круглосуточном режиме с замерами через каждые 2 часа по нечетным. Детям это нравилось. Младшие работали парами, старшие - по одному. Наверно, с точки зрения туристов-"категорийщиков", мы были идеальной группой: "садист-руководитель" с ортодоксально-анархистско-историко-географическими заскоками и экспедиционная группа, укомплектованная "мазохистами". К тому же, каких-то серьезных проблем с географией у наших "мазохистов" не возникало по определению. Не возникало их и при обучение на естественно-географическом факультете ЮСГПИ-СахГУ.
Вечерами, в свободное от работы и смен на метеостанции время Сережа Ким занимался с нашими парнями из Лугового. Занятия эти появились из шутливой возни, затеянной луговской четверкой с целью совместными усилиями повалить Серегу. Но Севка, Луна, Цапыч и Серега не учли одного - если у Сержа на майке не написано "Айкидо", то это не значит, что парень им не владеет. Через несколько минут четверка валялась на поляне в самых непринужденных позах или ворочалась в кустах малины. На поляну стали подтягиваться зрители. Для тех, кто не понял, что это было, упражнение по "свободному полету" было повторено… Затем Серж в своей обычной манере объяснил сконфуженной четверке, что не надо и что надо делать в такой ситуации… В финале "четверка" попросила Серегу погонять их по "авторской" программе. Серега согласился. Для Лешки Цапова были упражнения на деревянных мечах. Поединок начинался из положения сидя. Зрелище, надо отметить, было красивое и захватывающее. И всегда проходило при некотором стечении зрителей.
Сергей Ким вырос в детско-юношеской геологической партии, будучи воспитанником Ольги Александровны Кресовой и Ольги Владимировны Кученевой. После того как один из инструкторов по туризму не смог сохранить большую группу подростков, выросших на лекциях и полевых практиках известного сахалинского геолога Олега Павловича Бородина, Сергей оказался у меня в отряде. Помимо владения штатной техникой дистанционного зондирования, в совершенстве освоил работу на нашем метеорологическом посту "Свободный" и вскоре уже руководил сначала сменой, а потом и самим постом.
Свой первый материал по реконструкции событий августа 1905 года, построенный на собственных инструментальных наблюдениях и анализе метеорологических справочников, Сергей Ким представил на областной краеведческой конференции ещё в начале 90-х годов. Его не поняли… Тогда не было принято публиковать детско-юношеские материалы или отправлять их на материк. Не принято и сейчас, судя по отказу Управления молодежной политики финансировать проект по созданию сборника детско-юношеских материалов "Три поколения". И практике областного Департамента, уже почти 20 лет игнорирующего работу общероссийской конференции участников туристско-краеведческой движения "Отечество".
Потом была работа в составе подвижной группы по определению границ гравитационной аномалии. С использованием солнечных часов. Естественно-географический факультет СахГУ, курсовые и дипломные работа, посвященные парагенетическим ландшафтам юго-восточной части полуострова Пузина. И, в конечном счете, работа в Сахалинском управлении по гидрометерологии, в отделе мониторинга окружающей среды. Выступления и публикации на международных конференциях в Санкт-Петербурге, Москве и Южно-Сахалинске, ответственная работа в районах Сахалинской области и на акватории Охотского и Японского моря…
И работа о реконструкции событий 1 и 10 августа 1905 года с использованием естественнонаучных методик, опубликованная в сборнике "Вестник сахалинского музея".
Ребята прошли примерно половину хода сообщения под дорогой. Сейчас предстоит восстановление проезжей части. Во избежание просадок песчано-галечниковых смесей добавляем углей и глины, укладываем короткие обрезки сушин и сучковатых чурбаков. Сверху - "родной" тёмный грунт, густо смешанный с мелкими углями. Потом опять подсыпка. Трамбуем проезжую часть объезда самодельной "бабой" из обрезка пня с корневищами-рукоятками. И опять подсыпаем. Теперь рекультивированный участок полевой дороги выдержит даже грузовик.
И начинаем копать дальше. Опять шрапнельные пули и полусгоревшие и обугленные ветки пихты. Несколько расплавленных при пожаре пуль неустановленного типа и калибра. Парадоксальная находка - 11,67-мм бердановский патрон, вставленный конусом вверх и баллистической частью прямо в дульце гильзы. Сужающийся ход сообщения, в конечном счете, привел нас к уже рекультивированному "медицинскому котловану". Как раз к тому месту, где в него свисал головой вниз найденный в ноябре 1989 года ополченец.
Лирическое отступление, или Лирика и физика атмосферы-2:
До сих пор у меня хранятся замусоленные тетради с самодельной разграфкой: дата, время, температура срочного, минимального, максимального, температура сухого и смоченного термометров психрометрической пары, расчеты абсолютной и относительной влажности по затертым до дыр психрометрическим таблицам, атмосферное давление, направление и скорость ветра и суточные замеры при выпадении осадков. Круглые большие буквы - дежурят "мелкие", быстрые средние - дежурят старшие. Росписи начальников смен и начальника поста.
И графики, графики, графики… Совмещенный - это суточный ход метеоэлементов. Рядом - роза ветров. В дальнейшем члены МПО "Франтирер", ставшие студентами естественно-географического факультета и факультета природопользования, не испытывали никаких трудностей при изучении климатологии. И не бегали от полевых практик под надуманными предлогами.
Потом эти записи послужат основой для создания раздаточного материала для участников слета юных краеведов - уникальной разработки сахалинских педагогов системы дополнительного образования, не имеющего аналогов на территории России. Слет работал ежегодно с 1998 по 2005 год. Затем его "закрыл" областной Департамент образования - слишком мало команд приезжало для участия в нем. В профицитном бюджете не нашлось средств для обеспечения прибытия команд из умирающих районов. Но это будет потом, в 2005 году.
А пока на дворе 1992 год, и каждые два часа ребята-наблюдатели делают срочные наблюдения…
При выезде во второй рейд прямо в автобусе стало плохо нашему весельчаку Гене Кану. Гена сначала побледнел, потом позеленел, а потом пришлось останавливать автобус - бравого сапера сильно скрутило. Из путаных объяснений я понял, что Гена грешит на рыбу, которую семья ела на завтрак. Надо было промывать желудок… А пока накормили парня угольными таблетками. От Мальков до берега Тунайчи доскакали очень быстро и здесь Гену начали лечить старинным морским способом - литр слабосоленой озерной воды внутрь и два пальца в рот. С Генкиным лицом началась обратная метаморфоза - исчезла зелень, появилась бледность. Но румянец появился через час после приёма внутрь кружки крепкого настоя корня кровохлебки лекарственной.
В итоге с легкой Генкиной руки лексический состав МПО "Франтирер" обогатился расхожей фразой: "Два пальца в рот - и ты победитель". Надо отметить феноменальную Генину способность хохмить с совершенно каменной физиономией. Одно только это и любая расхожая фраза приводила слушателей в состояние неконтролируемой позитивной реакции - кто катался по полу, кто бился головой о стол (зачастую об собственную тарелку с остатками каши или супа), кто судорожно икал.
И при всем этом - точный глазомер, владение всеми видами штатной техники, добросовестность.
Судьба была жестока к этому парнишке. У отца уже тогда отказывала и сохла рука. Потом смерть матери, сбитой автомашиной…
Гена успешно закончил Сахалинский нефтяной техникум, работал в Де-Кастри в рамках нефтяного шельфового проекта. Женился. Хохмить стал меньше. Но улыбка осталась прежней…
Питались по преимуществу пшенкой и рыбой. Тушенка была в дефиците и страшно дорогая. С рисом, гречкой и сахаром тоже имел место быть некоторый напряг. Наши ребята-корейцы взяли рис на себя, и одной проблемой стало меньше. Конфет практически не было. Иными словами, старая система потихоньку загибалась, а новая еще не сформировалась. При этом было бы ошибкой утверждать, что дети в экспедиции последний хрен без соли доедали... Но раз на раз, как говорится, не приходилось.... Таких темпов и частоты экспедиционных выходов - "десять через десять",- областная станция юных туристов в то время не знала. Да и не всё можно было купить… Посему в моде была незатейливая самодельная советская солдатская песенка с трогательным припевом: "Эх, суп-супец, от м…ы рубец, от хрена ребро... И суп добро...". Постоянно помогали рыбой егеря охотничьего хозяйства Василий Иванович Ефимов, Александр Поликарпович Шумилин и братья Колбины. Супруги егерей иногда баловали нас вареньем и пирожками.
Посему медленно шурфовали банкетку и дно центрального ложемента верхнего огневого яруса. Стекло и керамика, многочисленные фрагменты фарфорово-фаянсовой посуды заводов М.С.Кузнецова самого различного качества и декора, фрагменты сильно коррозированной жестяной посуды и консервных банок, эмалированные тарелки, детали вьючных ящиков и ящиков для хранения оружия, многочисленные отвертки и приспособления для чистки бердановских стволов. Попался даже ящик с сапожным молотком и шилом... И огромное количество осколков от 75-мм шрапнельных снарядов-пуль, огнепроводных трубок, вышибных диафрагм, привинтных головок, дистанционных колец, баллистических наконечников и осколков шрапнельных стаканов. И ничего такого, что хотя бы отдалено напоминало применение фугасных или по терминологии тех лет разрывных снарядов от 37-47-мм скорострельных орудий Гочкиса. В общем-то достаточно типовые находки.
В дальнейшем у нас появится целая серия материалов по артиллерийским боеприпасам, в том числе авиационным. Что и послужат источниками для развертывания операции "Трембита".
Саня Стародумов фактически собрал накрытую разрывом эмалированную чайную пару: большая 900-грамовая кружка с развороченным осколком боком стала нашим трофеем ещё в 1991 году, а в 1992 году на свет из под земли появилось блюдце, отброшенное разрывом и в дальнейшем смытое на пять метров вниз по склону. Пару раз попались 7,62-мм патроны к винтовке Мосина образца 1891 года. И 6,5-мм стрелянные пули от "Арисаки". Со следами нарезов. И русские и японские пули со скругленной баллистической частью… Стрелянных гильз от винтовки Бердана № 2 не было - со временем они все оказались смытыми вниз по пологому склону аккумулятивной косы и теперь находились на приличной глубине. Миноискатель их не брал.
Иногда наше скромное существование - "утром работа, а вечером спать…",-скрашивало появление наших старших ребят - Миши Швецова, Леши Лагутина и Коли Честнова. Как правило, прибывали они с рюкзаками, набитыми всякими вкусностями и со своими гитарами. Практически все старшие ребята у нас играли и пели. И этот пример оказался заразительным для нового поколения экспедиционной группы. Музыкальные экзерсисы получили название "мучить кошку". Под кошкой подразумевалась 6-струнная гитара, именуемая в народе "песнемет". Учебная работа на гитаре начинающего гитариста действительно напоминала мяв измученного мартовским позитивом четвероногого ловеласа на вашем чердаке. А вода уходила медленно....
Наконец-то у нас появилась возможность спуститься к самому тыловому шву и начать работы по подготовке к исследованию центрального ложемента нижнего огневого яруса. Даже это название этой относительно протяженной отрицательной линейной микроформы появилось гораздо позже. А пока мы просто еще раз проверяли то, над чем уже работали в менее благоприятных условиях в ноябре 1989 и 1990 года. Тогда у нас тоже шли стрелянные гильзы.
Первые дни у нас практически сплошным ковром шли стрелянные бердановские гильзы. Вероятно смытые как с бруствера центрального ложемента верхнего огневого яруса так и нижнего огневого сооружения. В основном преобладали гильзы выпуска 87, 88, 89, 90, 91 и 92 годов XIX века с аббревиатурами К, КО, ПР. Боеприпасы более раннего выпуска к началу русско-японской войны 1904-1905 годов царская армия уже расстреляла в ходе боевой подготовки.
В дальнейшем на основе обработки и систематизации наших сборов стрелянных гильз, собранных на позиции пуль и сохранившихся винтовочных и револьверных боеприпасов напишут научные работы автор, Арина Швецова, Антон Швецов, Сергей Конников, Сергей Подземельных, Сергей Русин, Сергей Григорьев и Володя Калганов. Но все это будет позже, во второй половине 90-х годов уже прошлого века.
Ничего другого там пока не было. А глубже была холодная бурая вода, мгновенно заполняющая малейший горизонтальный перекоп….
Ребята уточняли карту и план позиции. У теодолита сменяли друг друга Сергей Ким и Паша Будников. А Саня Стародумов, Гена Кан и сестры Усовы - Валя и Таня, - сменили миноискатель и саперные лопаты на дальномерные рейки. Впрочем, на коротком расстоянии - до 120 метров,- хватало и снегомерной рейки. Дело у реябт шло споро. Итогом работы стал план позиции и лагеря 2-го партизанского отряда штабс-капитана Б.В. Гротто-Слепиковского в масштабе 1:1000. луговская "четверка" и девчата копали или несли службу на метеорологическом посту обеспечения раскопок.
Лирическое отступление. Дом на поляне…
Что бы вам ни говорили - никогда не возвращайтесь туда, где вам было хорошо. Все будет по-другому. Вы будете смотреть на развалины и испытывать тихую грусть. Ибо нельзя дважды войти в одну и ту же реку…
Сейчас в моде "Хроники Нарнии". И совсем забыта книга Пантелеева "Республика ШКИД" и уж совсем мало кто помнит небольшую сахалинскую повесть "Озеро беглой воды".
Так вот. Рецепт. Возьмите "Хроники Нарнии", мечи-саморубы и копья-самотыки замените на миноискатели ИМП-6 и составные армейские щупы, волшебные палочки замените Г-образными биолокаторами с рукоятками от детских скакалок, выполняющих еще и функции фрикционных подшипников. Волшебные книги замените на определители и справочную литературу. Затем добавьте для пикантности немножко "Республики ШКИД" и обильно приправьте "Озером беглой воды". Да… Чуть не забыл… Нужна суперидея. Без неё крайне сложно бросать парней и девчонок с миноискателями и саперными лопатами в продуваемые злыми бризами сырые шурфы с комарами, мошкой и слепнями.
Добавьте чуть-чуть эпоса, населив тунайчовское прибрежье и устья тихих таёжных рек макуками, каркалыгами, барбацуцами и зелеными камнеежками, кусающими проходящих туристов за левую ногу ввиду "биохимической асимметрии человеческого организма"… По вечерам вокруг дома и на его веранде будут стучать прикладами призрачные часовые из отряда штабс-капитана Гротто-Слепиковского. Чтобы не боялись ходить в туалет самые мелкие из "младшей ползунковой группы".
Старый дом, выкрашенный светло-зеленой масляной краской. Покосившееся крыльцо. Скрипучая дверь, на которой нет замков и засовов. Потому что вы в тайге и потому что это "не нравится" Приходящему С Востока. Короткий коридор-веранда с широким застекленным окном. На стене - плакаты по технике безопасности для охотников и рыболовов. Ниже - широкая скамья.
Прямо - проход на восточную веранду, справа-дверь на кухню. Кухня небольшая, 4х4 метра. Слева - стол, справа - печь. Слева в углу - тумбочка с расходным суточным рационом и вешалка. Между столом и печью - дверь. За ней комната 3х6 метров, рассчитанная на 8 человек. Это для ребят. Хотя иногда с нами размещались и девчонки. Справа - еще одна дверь. В четырехместную комнату. В ней размещались девчонки. У них в углу стол с продуктами группы, основная аптечка и книги…
На припечке - чайник и кастрюля. С торца стола стоят табуретка и укладка миноискателя. На укладке, лицом к двери обычно сидит руководитель, спиной к двери - дневальный. Остальные размещаются на узких скамейках… В углу, тубами поисковых элементов вверх, стоя миноискатели.
Если вы ночью услышали грохот - не пугайтесь. Это заснул и свалился с узкой скамейки ночной дневальный.
На подоконнике тикает недельный барограф, оставляя на бланке кривую записи атмосферного давления. И тут же стоит барометр-анероид с черным корпусом. И треснувшим при неаккуратной переноске стеклом.
Выходим из кухни на веранду. Через окно можно увидеть широкую деревянную лестницу, ведущую на просторный чердак. Там Василий Иванович сушит крупные куски капа и веники для бани. Мы храним пару сушин. Это НЗ. На чердаке стоят несколько кроватных сеток - это резервное место для размещения групп посещения. К стропилам привязан флагшток. Андреевский флаг развевается на улице снаружи. Он слегка приспущен в знак уважения к памяти погибших бойцов 2-го партизанского отряда.
Поворачиваем направо и выходим на длинную веранду. Широкие окна, за ними заросли крапивы и гречихи сахалинской. Проходим мимо окон кухни и "восьмерки". Следующее окно бильярдной комнаты. Это ещё одно резервное помещение. Но большую часть года кровати в нем разобраны и стоят у стены. Здесь две достопримечательности - большой камин и огромный бильярдный стол. На двери масляными красками изображен пузатый испанский галеон, уходящий в сторону закатного Солнца…
За окном, рядом с лестницей на чердак - козлы для пилки дров. Тут же узловатый чурбак. На нем колят дрова.
Дальше - метеорологический пост: осадкомер Третьякова, психрометрическая будка и площадка под коленчатые термометры Савинова. За площадкой - дренажная канава.
Если забраться на крушу веранды, то во всей красе встает Тонино-Анивский хребет. Зимой он серебристо-синий, летом-сине-зеленый…. В ясную погоду можно даже разглядеть отдельные деревья на его гребне.
Никогда не возвращайтесь в то место, где вам было хорошо. Ибо нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Изменились вы и изменилось место. И храните в памяти то, что было…
Сейчас здесь развалины. Спасибо, Старый Дом. В ненормальное время ты помог воспитать и вырастить нормальных граждан.
В третьем рейде я наконец дал долгожданную команду - "Ныряем на -30". Первые 10 сантиметров и дерн снимали саперками, дальше работали только широкими туристскими ножами, снимая грунт сантиметр за сантиметром.. На минус 50 сантиметрах от поверхности мы обнаружили человеческие останки...
На горбу с озера Свободное притащили один из тамошних "самотопов" и спустили его на воду у дамбы реки Сережка. Вертлявая плоскодонка смотрелась как линкор в устье Невы. Впрочем, где та Нева и где те линкоры…Затянув гайку на тубе поискового элемента, буквально "простучали" сантиметр за сантиметром илистое дно превратившейся в болото таёжной речки. Ничего.
Протащили лодку по узкому каналу тылового шва. "Простучали" дно. Подняли на свет божий несколько стрелянных гильз.
Биолокатор фиксировал в левом углу центрального ложемента нижнего огневого яруса как минимум ещё трех человек. Да и шиповник морщинистый своим бонитетом и жизненностью наводил на аналогичные размышления. По нашим расчетам уровень грунтовых вод выходил на приемлемую отметку недели через две.
Вода уходила медленно. Только к концу рейда мы смогли заложить шурф и начать расчистку останков. Их было четверо. На картузах и папахах-кубанках - ополченческие кресты. Один без головного убора, в добротной форме…
Расчистить останки полностью не успели- у нас закончилась автономность. Ребят по одному, по два отправлял на попутных машинах. Сам выбрался последним на перекладных, предварительно отмотав 15 километров по тайге с миноискателем и находками на горбу.
В городе собрали деньги и начали в темпе вальса закупать продукты и снабжение. Удалось даже договориться с автобусом.
В ночь перед выходом какой-то энтузиаст со товарищи или в гордом одиночестве обворовал наш подвал. Ваш покорный слуга оказался вообще без экипировки и продуктов. Из всей "мебели" осталось - выпотрошенный рюкзак и разбросанные личные вещи. Ментов ждали весь день. Так и не дождались. Автобус отправили назад. В течение недели восстановили украденные продукты и часть оборудования.
Перед самым нашим уходом на Тунайчу шарахнул циклончик. Все как положено: ливневые осадки с ураганным ветром. Когда высаживались в Охотском с рейсового автобуса, брызги волн вперемешку с косыми струями дождя вымочили нас в минуту. Брезентовые дождевики промокли моментально, а полиэтиленовые мешки рвало и уносило в сторону. Поэтому группу гнал в достаточно жестком режиме - 50 минут ходового времени, 10 - отдых. Свои 26 километров просвистели как хреновые китайские ракеты "Дун-2-0". Никто не заболел, но наш раскоп превратился в миниатюрный плавательный бассейн. И воды в нем было аккурат по пояс. А под водой - частично уже расчищенные останки бойцов второго партизанского отряда...
Походили мы вокруг да около. А вечером возле печки на базе "Свободное" я затянул крышку на поисковом элементе самого лучшего нашего ИМП-6. Все остальное представлялось делом техники. Требовалась точность. И была недопустима спешка.
Ни гидрокостюмов, ничего изолирующего у нас не было. Сапоги не годились....
В общем один день установили верхнюю разметку над раскопом. Натянули капроновые нити через каждые 20 сантиметров. Приготовили по два комплекта сухой одежды. И хотя установилась теплая и солнечная погода, озерный бриз продирал до костей, а болотная вода в шурфах никак не нагревалась. Откачка воды в нашей ситуации была бессмысленной - песчано-галечниковые озерно-речные отложения давали широкие возможности для фантазии, но набор технологических решений был узок до предела.
В люнете распалили костер. С чайником не получилось - уж больно далеко было идти за водой.
И бедный бес под кобылу залез. В трусах, свитере и лыжной шапке. Несмотря на протесты Инны Баландиной со мной вниз собралась Таня Усова. Побегав по краю шурфа с криками "Я не позволю…", "Батенька, вы садист" Инна вскоре успокоилась, поскольку небо на мою голову не свалилось и земля под ногами не разверзлась.
Рядом в шурфе в такой же экипировке оказалась Таня Усова. Только рукава у черного свитера она предусмотрительно закатала. Наверху "на планшете" - Инна Баландина и Саня Стародумов. Им предстояло фиксировать находки на плане шурфа и просматривать выброску вручную и миноискателем. Саня периодически опускал его под воду, помогая нам выявить местоположение металлических находок.
Вторая половина дня, солнышко, от ветра худо-бедно защищает западный склон аккумулятивного приозерного вала. И комары в компании со слепнями. И темная вода. Под водой - партизаны Слепиковского.
Рука почти во плечо уходит в темную стылую воду. Сто десять на 60 см - мозговой череп. Из темной воды на свет появляется то, что раньше было человеческой головой. На костях - черная земля со следами бинтов. Видимых повреждений нет. Возможно, подкладка от головного убора. Его остатки появляются следом. Судя по лакированному козырьку, это был когда-то щеголеватый картуз. Над козырьком - ополченческий крест. Довершают работу несколько горстей песчано-галечниковой смеси. "Крестник" Тани Усовой прислонился в углу окопа. На голове - кубанка с красной тесьмой крест на крест и самодельный, грубой работы ополченческий крест. Видимых повреждений черепа нет. Выбираем песчано-галечниковую смесь. Ребята "на верху" просматривают и перебирают её. Находят несколько белых перламутровых и синих стеклянных пуговиц от нательных рубах.
Идем дальше. Вверх поднимаем кости и остатки гимнастерок. Планшетисты тщательно фиксируют их положение под водой. У "моего" на матерчатых погонах нашиты две узкие красные ленты-лычки. Младший унтер-офицер. У Тани - никаких знаков различия - погибший одет в пиджак. Во внутреннем кармане - обломок простого карандаша с сохранившейся латинской надписью "Johan Faber" (2)…
Такие карандаши и их обломки мы находили четыре раза. Сохранялось дерево, грифель, окраска и надписи. Находили даже кожаную сумку под такие карандаши все с той же латинской надписью "Johan Faber"… Последняя находка такого рода была в 1995 году.
Выбираемся наверх погреться. Нас меняют Гена Канн и Валя Усова. Гена поднимает "наверх" остатки носового платка с вышитой монограммой В.К. Викентий Корчагин?! В списках отряда значится младший унтер-офицер В. Корчагин (3), уроженец Тульской губернии, прикомандированный к 4-й партизанской дружине от Корсаковского резервного батальона подполковника И.А. Арцишевского. Выводы делать рано….
Сильно коррозированный перочинный нож с костяными "щечками"-накладками. Накладки сильно разрушены коррозией металла. Отслеживается какая-то резьба. Гена с Валей тихо диктуют цифры планшетистам…. Под воду уходит туба поискового элемента ИМП-6.
На план ложится несколько точек с цифрами - новые находки. Спокойный голос Саши Стародумова: "Контакт". Туба поискового элемента вычерчивает под водой крест…
У Валентины - черный кожаный кошелек с вытесненной хризантемой и надписью клером "Japan". В нем - несколько мелких медных и серебряных монет. И ничего, что указывало бы на личность погибшего. Ребята поднимают несколько десятков стрелянных бердановских гильз с различной маркировкой.
Помогаем Саше и Инне фиксировать положение останков и находок. Кое-что на плане приходится менять и уточнять.
У Гены - костяной мундштук.
Меняем Гену и Валю. После "отогрева" вода кажется ещё холоднее. Опять руки по самые плечи уходят под воду.
"Контакт". Вместе с пригоршней мелкого галечника на поверхности появляется крупный серебряный крест, декорированный цветными эмалями. На обратной стороне вязь старославянских букв (4).
Через несколько лет их опишут Аня Терёшина (Михеева), Люда Ковалевская и Валя Садыкова для сборника "Краеведческий бюллетень". Это будет компактные материалы с фотографически точными рисунками деталей, исполненные рукой профессиональных художниц. Люба и Валя оставят прекрасные акварели с реконструкцией укрепленного лагеря 2-го партизанского отряда.
Остальные материалы в рамках программы "Источник" будут публиковаться в сборнике "Вестник сахалинского музея". Фактически эти материалы представляют собой отдельные приложения и главы будущего паспорта объекта историко-культурного наследия.
Гильзы. Много гильз. Потерявшие окраску и сильно коррозированные - из под тел погибших. С сохранившейся зеленой антикоррозийной окраской - рядом. Целых патронов к партизанским "берданкам" практически нет. Разве что несколько штук в почти пустых патронташах и карманах. Пачками по четыре штуки в промасленной вощеной бумаге…
"Контакт". Рука нащупывает брезентовую сумку. Это её бронзовая пряжка заставляет бесноваться контрольный тон в наушниках миноискателя. Ладно, фиксируем размеры….
Таня поднимает из воды медный крестик. Даже суровый шнурок сохранился. И снова - гильзы. Это не те гильзы, которые скатились и сползли в окоп вместе с разрушенным бруствером ложемента верхнего огневого яруса. Это от патронов, расстрелянных в первом бою. В противном случае мы бы находили остатки патронных цинков. А их нет.
"Контакт". Между мной и Татьяной - остатки разбитого ящика для хранения оружия. Характерной формы практически не изменились за столетие. Поднимаем запоры, детали оковки. Внутри - крупный фрагмент артельного дуршлага. И остатки жестяных противней. Ящик почему-то стоит поперек окопа. Впрочем, ничего удивительного - японские 75-мм полевые пушки били с тыла и фланга, 47-мм морские скорострельные пушки Гочкиса на паровых баркасах с "Адзумы"- тоже с тыла и фланга. И ещё бухала десантная пушка (5). Вот только не ясно - с катера или с берега…
В брезентовой сумке - сохранившаяся бутылочка. Фиксируем, поднимаем. Действительно, бутылка. Плотно пригнанная пробка. Внутри - смесь ружейной смазки и керосина (6).
"Контакт". У Тани Усовой какой-то металлический штырь. Фиксируем. Поднимаем на поверхность. Да это же кованая кочерга! Вот те раз… Она практически насквозь проржавела. Видать, партизанский повар, готовясь к последнему бою, все-таки думал кормить бойцов обедом…
Все, на сегодня хватит. Выбираемся из окопа. Вниз спускаются Гена и Валя….
Вечером устроили чаепитие с малиной и хорошенько протопили печь. Никто не заболел. На следующий день продумали трехсменный график для "мокрой смены" и взяли с собой воды в колодезной воды бутылках для чая прямо на позиции.
Так заработал наш "дельфинарий". За оставшиеся дни практически весь отряд отработал на "мокрых сменах". Были свои плюсы - нам не надо было тратить несколько дней на проветривание окопа с останками. Минусы начались с ростом среднесуточных температур - с болота начало тянуть метаном. И первым траванулся Костя Ванеев, младший брат Дениса. Отпоили парня сгущенным молоком. В дело пошли армейские противогазы. Тот ещё был видок - калоши, свитер, трусы и противогаз. Своеобразная интерпретация армейской "формы номер раз - часы, трусы, противогаз", поскольку водонепроницаемые часы мы снимали, принципиально не желая проверять их на водонепроницаемость.
Ну что ж, противогаз так противогаз. Вот только надо было следить, чтобы абсорбирующий бачок не нырнул в воду.
За два дня описали и подняли останки двух погибших. Начали заниматься третьим. Он лежал ничком на дождевой решетке с пулевой пробоиной в черепе. Мозговой череп чуть рассыпался на куски, когда мы его поднимали со всеми предосторожностями. Оказалось - не напрасно. На лице - характерные следы удара прикладом "Арисаки". Два пролома - 27 и 22 мм над правой бровью и под левым глазом с расстоянием между проломами 112 мм, смяты носовые перегородки. А потом уже - пуля в затылок.
Так извлекли и описали останки трех человек. Одного из них опознали по монограмме на носовом платке и знакам различия. Но оставались некоторые сомнения - документация отряда оказалась утраченной "в связи с гибелью командира" и среди подразделения численностью 178 человек нижних чинов наверняка могло оказаться несколько дружинников и военнослужащих с одинаковыми инициалами. В конце концов это могли быть инициалы "дамы сердца" погибшего бойца. Смущала и форма одежды младшего унтер-офицера.
У двух других ополченцев не было ничего, что могло бы хоть как-то идентифицировать погибших. Ни инициалов на остатках одежды и скромном наборе личных вещей, ни знаков различия. Если о бойце в кубанке можно было говорить как о ссыльнопоселенце, то о втором вообще ничего внятного сказать было нельзя - черный морской бушлат, морские брюки, высокие кожаные сапоги и щеголеватый американский патронташ с надписью на клепках и кнопках застежках "Для джентльменов". В патронташе - 7 патронов к винтовке Бердана №2.
Работали ребята очень аккуратно - никакого боя стеклянной и фарфоровой посуды. Никаких порезов.
Последние дни августовского рейда вода в окопе стояла не более 5 сантиметров от остатков дождевой решетки. Её обмеряли и извлекали последней. Проверили дно участка ложемента на предмет пропущенных мелких костей или их обломков.
Саня Стародумов увлекся и начал "творить закопушу". Еле остановили кротким увещеванием и разными ласковыми словами. Однако в черной земле продолжали встречаться находки. Да и биолокатор показывал, что это ещё не конец и даже не середина окопа нижнего огневого яруса.
Размеры окопа ясно показывали, что за осенний полевой сезон мы не справимся - объект достаточно протяженный и сколько там погибших, точно было сказать нельзя -биолокатор давал то 6, то 8 признаков человеческих голов.
Оставалось ждать нового летнего полевого сезона. И принять все меры, чтобы ложемент нижнего огневого яруса в новом, 1993 году не превратился в "дельфинарий".
А пока… Приготовили могилу и похоронили с почестями останки погибших. Осенью ребята, служившие в армии и на флоте, попросили зарезервировать место в будущей экспедиции. Зимой, как обычно - зимние полевые практики на Тунайче, доклады на областной конференции "Отечество". И предложение Владислава Михайловича Латышева "что-нибудь написать" для будущего сборника "Вестник сахалинского музея".
Примечания
1. Дружбой-2 до сих ветераны МПО "Франтирер" называют двуручную пилу. Орудовать ею одинаково хорошо умели и парни и девчата.
2. За описание этих находок пока не брались. Уже несколько поколений ребят из МПО "Франтирер" описывают находки с места последнего боя 2-го партизанского отряда.
3. Список прикомандированных к отряду военнослужащих любезно предоставлен директором СОКМ В.М. Латышевым в 1992 году.
4. Православные кресты после описания и публикации материалы переданы в Корсаковский историко-краеведческий музей.
5. Все это детально описано в статье "Японские артиллерийские боеприпасы конца XIX- начала XX века в сборах МПО "Франтирер". Однако потребовалось дополнительная работа с техническими источниками, чтобы окончательно выявить состав десантной артиллерии броненосного крейсера "Адзума".
6. В экспозиции музея книги А.П. Чехова "Остров Сахалин" в Южно-Сахалинске.

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009