Южно-Сахалинский местный общественный фонд
«Дикая природа Сахалина»

Главная

"Верблюдов" взяли "по понятиям", а отпустили по закону

Ответ адвоката Игоря Мещанкина, защитника Адалета Агаева в деле, описанном в статье "Судья Волкодав отпустила двух "верблюдов":
Удивляет, с какой легкостью обыватели разбираются в вопросах юриспруденции. Причем, чтобы понять суть спорного вопроса и высказать свое мнение, им достаточно выслушать точку зрения только одной стороны.
Хотел бы напомнить читателям, что во всех цивилизованных странах, в том числе и в России, судопроизводство основывается на принципах состязательности сторон и разделения "функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела друг от друга". Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты и создает необходимые условия для исполнения сторонами (обвинением и защитой) их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав - статья 15 УПК РФ.
Судя по статье, журналисту, писавшему ее, и его источникам информации данные положения либо неизвестны, либо им просто плевать на них, да и на другие ценности свободного общества. Что ж, если это так, придется напомнить мудрую русскую поговорку - "от сумы да от тюрьмы не зарекайся". Мне бы очень хотелось посмотреть на их поведение, если бы в отношении них, не дай бог конечно, по какой-либо причине судебное разбирательство проходило не по закону, а по "понятиям".
Лично я, как обыкновенный гражданин, к вопросу наркомании и распространения наркотиков отношусь очень отрицательно, но при этом считаю, что никому не дано права бездоказательно кого-либо в этом обвинять. Поэтому полагаю, было бы справедливо выслушать и противоположную сторону. Уверяю вас, здесь можно узнать мно-о-о-ого чего интересного.
Например, то обстоятельство, что на стадии предварительного расследования Адалету Агаеву ФСБшники предлагали освободить его из под стражи , а затем и вообще прекратить в отношение него уголовное преследование, но естественно не просто так, а при выполнении определенных "действий". Догадались, что понимается под "действиями", или Вам прямо об этом сказать? Одно это обстоятельство указывает на то, что обвинение, хотя бы в отношение Агаева, мягко говоря, висело на волоске, чем и пожелали воспользоваться "борцы с наркомафией".
В статье приводится много фактов из материалов уголовного дела, однако видно, что многое из того, что было сообщено журналисту, не соответствует действительности, и то, что ФСБшники, "сев по данному делу в лужу", пытаются "изобразить хорошую мину при плохой игре ". Хотите пример? Пожалуйста.
Там пишется, что Агаев, решив уклониться от дачи показаний, объявил себя курдом, плохо владеющим русским языком, а при предоставлении ему переводчика заявил, что не понимает его, так как переводчик говорит на другом наречии. Так вот, таких заявлений Агаев не делал. Об этом заявляли сами переводчики, приглашенные следователем Моисеевым, и указывали на то, что Агаев плохо владеет языками, на которых говорят они. На всякий случай доведу до вашего сведения, что эти переводчики являлись сотрудниками правоохранительных органов и Агаев встречался с ними непосредственно в начале следственных действиях, а это указывает на то, что Агаев никак не мог на них повлиять, чтобы они поддержали его в этом вопросе.
Как известно, Агаев признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 228 УК РФ, то есть в приобретении и хранении наркотиков в крупном размере. Справедливость данного решения ставится в статье под сомнение. А на предварительном следствии тот же следователь Моисеев настойчиво уговаривал Агаева и защитника согласиться на дачу показаний именно по такому обвинению, предлагая заменить ему обвинение с частью 4, т.е. со "сбыта наркотиков в особо крупном объеме", на часть 1 статьи 228 УК РФ, и обещая помочь в суде получить наказание с условным сроком. Как вы думаете, имея хорошую доказательную базу для подтверждения обвинения Агаева в особо тяжком преступлении, стал бы следователь предлагать ему сделку на признание вины в совершение преступления средней тяжести?
Непонятно также, как и по каким правилам, "рассчитан" срок наказания в отношении Степанова: от 7 до 22,5 года лишения свободы. Как правило, окончательное наказание за совершение нескольких преступлений назначается путем частичного сложения наказаний, и на моей памяти, во всяком случае, из известных мне судебных решений, не превышал 12 лет лишения свободы. Причем такое наказание он получил бы при доказанности в суде факта сбыта, но этого не произошло бы. Та малая часть доказательств, собранная следствием в отношении Степанова, в лучшем случае подтвердила бы лишь факт перевозки, а не сбыта наркотиков.
Напомню также, что Агаев обвинялся в приготовлении к совершению преступления. Одно это обстоятельство указывает на низкий профессиональный уровень следователя Моисеева, расследовавшего данное дело, так как при тех обстоятельствах, которые изложены в описательной части обвинения, следует, что говорить можно о чем угодно, но только не о приготовлении к совершению преступления. Скажите, о какой борьбе с преступностью можно говорить, если те, кому это вменено в обязанность, не разбираются в простейших вопросах права?
Данное дело возвращалось прокурору для производства дополнительного расследования, так как в том состоянии, в каком оно поступило для судебного разбирательства, суд вообще не мог его рассматривать из-за полной безграмотности следователя . Возвращая дело прокурору, суд указал, что: "при изучении уголовного дела установлено, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ - в обвинительном заключении по обвинению Агаева и Степанова имеется неконкретность предъявленного обвинения. Орган предварительного следствия в описательной части обвинения Агаева и Степанова, указывая, что каждый из обвиняемых имел умысел на незаконный сбыт наркотических средств в особо крупном размере, не указал мотив преступления, в совершении которого они обвиняются. Доказательства, подтверждающие обвинение Степанова, изложены не раздельно по каждому из составов преступления. Также Агаеву и Степанову вменяется один и тот же состав, а время указывается различное. У Агаева при предъявлении обвинения указано, что он совершил иное умышленное создание условий для совершения преступления, также имеются противоречия между постановлением о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительным заключением: в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого указана дата совершения преступления - 27 число, а в обвинительном заключении - 26 число. Кроме того, в обвинительном заключении неконкретно расписана диспозиция части 1 статьи 30, части 4 статьи 228 УК РФ.
При таких обстоятельствах у суда имеются основания для возвращения дела прокурору. Давненько я не видел уголовных дел с таким набором нарушений . Каждому следователю известно о том, что обвинение должно быть абсолютно конкретизировано, должны быть указаны мотив и цель совершения преступления, а обвинительное заключение, т.е. последний заключительный документ любого уголовного дела, в котором вкратце расписывается обвинение и доказательства по нему, не может, даже на толику, отличаться от предъявленного обвинения.
Кстати, данное возвращение дела для производства дополнительного расследования, да еще при таких обстоятельствах, было совершенно не в пользу стороны защиты, так как устранение выявленных судом и прокуратурой недостатков лишало защиту лишних козырей не только для снижения возможного наказания, но даже и для постановки вопроса о полном оправдании обвиняемых.
В статье упоминается гражданин Вахидов, на основаниях показаний которого Степанову было предъявлено обвинение по второму эпизоду. Да, действительно имелся такой свидетель, но вот какая интересная ситуация из этого получается. Следователь Моисеев посчитал, что показаний Вахидова достаточно для обвинения Степанова в совершении преступления. Тогда возникает логичный вопрос, почему в таком случае показаний Вахидова оказалось недостаточным для обвинения в совершении этого же преступления Агаева, ведь Вахидов сообщил, что изъятые у него наркотики ему передал Степанов именно для Агаева? Что, ему не хватило фантазии расписать данное обвинение или может быть это сделано умышленно, в надежде на какие-то последствия?
Вызывает также удивление, почему данное дело расследовалось почти 10 месяцев, тогда как аналогичные дела Управлением Федеральной службы по контролю за наркотиками по Сахалинской области расследуются 2-3 месяца? Особенно с учетом того, что следователи наркополиции буквально завалены уголовными делами, а следователь Моисеев вел только одно дело.
Если внимательнее ознакомиться с материалами дела, можно понять, в каком положении оказалась сторона обвинения в суде. Большинство доказательств по делу подлежало исключению из доказательной базы, так как получены они были не по правилам, установленными законом, а по правилам, установленными следователем Моисеевым для самого себя. Правильно отмечено, что защитники не зря едят свой хлеб. Жаль только, что такого нельзя сказать о следователях, таких как Моисеев, расследующих уголовные дела, и для которых закон не писан, что впоследствии приводит к тому, что прокурор, поддерживающий обвинение в суде, из-за такого следствия должен выворачиваться наизнанку, чтобы хоть как-то доказать обоснованность обвинения. Так что тот факт, что Агаев и Степанов по данному делу были признаны виновными и им назначены условные сроки, не вина судьи и прокурора, а скорее их заслуга, хотя бы потому, что сторона защиты добивалась оправдания подсудимых.
Вообще данное уголовное дело можно запросто показывать студентам юридических факультетов. Как образец полного неуважения к закону и безграмотности его можно было бы включить в учебное пособие о том, как нельзя расследовать уголовные дела - учитывая то обстоятельство, что я перечислил лишь малую часть нарушений и к тому же самые незначительные из допущенных следствием по этому делу.

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009